Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

По прошествии нескольких лет Суфиян отошел к милосердию Божию.

История Бучаги-хана

По смерти Суфияна Бучага-хан переведен был в Ургендж и возведен на ханский престол. У Суфияна было пять сынов: первый – Юсуф, второй – Юнус, третий – Алий, четвертый – Агиш, пятый – Пеглеван-кули; всем им пятерым отдали Хиву. Во время Бучаги-хана в Бухаре был ханом Обейд-хан. Он в несколько походов на Хорасан овладел некоторыми городами его: в места, не занятые им, непрестанно отправляли экспедиции узбеки и жителей их брали в плен. Узбеки, владевшие Эсюрдом, Нисаем, Даруном, также наездами опустошали Хорасан до Таиль-Кюпрука: если возвращалась одна партия, отправлялась туда другая. Между Хонджедом и Асфараином до Нися лежит большое пространство пустопорожней земли. Владетели тех двух мест не занимались ни возделыванием земли, ни скотоводством; зимой и летом они укрывались внутри курганов. Поэтому шах Тахмасп, быв много обеспокоиваем тем, отправил посла к Бучаге-хану с такими словами: «Я желаю быть сыном хану. Тимур взял за себя супругу из потомков Чингисхановых, и потому доселе его называют Тимур-Кюрекан; и мое сердце ищет также быть в родстве с потомками Чингисхана. Тогда самый сильный враг мой такой, каков был Хункар, скажет: шах Тагмасп женат на дочери узбекского государя; в хорошем родстве он». У Бучаги-хана не было дочери; у старшего брата его, Суфиян-хана, была дочь, пришедшая в полный возраст, по имени Аиша-бикя; ее они согласились отдать за Тагмаспа. Мы говорили, что у этой девицы было пять родных братьев. Из числа их Агиш-султан был человек бедный, скудный и больной. Под начальством его хан отправил девять человек. С дарами от невесты они явились к шаху, который для встречи их выслал своих беков и, приняв их при многолюдном собрании, сделал им угощение и оказал почеты беспредельные. Агиш-султану он отдал город Хонджед, которым он после правил тридцать лет до своей смерти, не выезжая из этого города ни в военные походы, ни в другие путешествия. Бучаге-хану шах послал девять кинжалов, оправленных золотом, девять кинжалов, оправленных серебром, девять шатров, у которых верхи были из парчи, а низ из полотна; постель и уборы приемной части шатра блестели золотом и серебром, девять коней с седлами и уздами, тысячу кусков шелковых тканей. Хан также отправил невесту с приличным ей приданым.

После того совершилось несколько кругов времени и Бучага-хан помер.

Царствование Аваниш-хана

В Ургендже возвели Аваниш-хана на престол ханский. У Бучаги-хана было три сына: старший назывался Дост-Мохаммед, второй – Иш-Мохаммед, третий – Бурум, которого также звали Иш-дост[91]; им обоим хан отдал Кат. У Аваниш-хана было три сына: старший по имени Дин-Мохаммед-хан, второго звали Махмуд, третьего Алий-султан. Дин-Мохаммедова мать была куплена у купца, привезшего ее из манкытского поколения; она была лицом черная. Сама о себе сказывала, что была дочь такого-то манкытского мирзы, родившаяся ему от наложницы; что когда разорен был манкытский юрт, один человек взял ее в полон и продал купцу. Также мать двоих малолетних сынов его происходила от манкытских князей. Дин-Мохаммед-хан, когда был отнят от груди, отдан под смотрение матери Али-султановой, Бииме. Государи всех своих жен, взятых из манкытских княжон, зовут Биим. Биим очень слабо смотрела за воспитанием Дин-Мохаммед-хана. Дин-Мохаммед-хан, на шестом году своего возраста, играя с детьми, построил крепость, и некоторых из детей поставил в крепости, а других вне ее, сказал последним: «Возьмите эту крепость; кто из вас войдет в нее, того и награжу; а тех, кто за трусостью отстанет, накажу смертью». Приходит Биим и говорит: «Делал бы что тебе сроднее, вместо городов и крепостей тебе камни и земля!» Дин-Мохаммед почтительно встал и, сложив руки, представил себя в положении отдающего честь. Биим оскорбилась этим и говорила: «Я его браню, а он мне отвечает важничаньем!» Дин-Мохаммед-хан сказал: «Вы изволили сказать, что для меня есть камни и земля; ими наполнит Бог рот твой. Но в то же время из земли и камней строятся города и крепости». Соответственно такому настроению души, по воле Всевышнего Господа, была и его деятельность.

Дин-Мохаммед-хан, в зависимости от отца, достиг девятнадцатилетнего возраста. Отец не давал ему ничего. В то время пограничная часть Хорасана до Астрабада была в зависимости от ургенджских государей: ее звали горной стороной, а Ургендж – речной; обе эти части составляли юрт ургенджского государя. Предприимчивые из ургенджских джигитов ходили в Хорасан, делали набеги на кызылбашей и оттуда возвращались с добычей. Дин-Мохаммед-султан подговорил несколько джигитов пуститься с ним в Астрабад и Мазендеран; с десятками четырьмя отправился туда, не спросив позволения у отца. По берегу реки он пришел к Чикдалик-Тугаю, оттуда перешел к колодезю Динар. Когда он ехал отселе дальше, ему повстречался человек с шестью верблюдами и тридцатью овцами. «Куда едешь?» – он спросил его. Этот отвечал: «Я слуга такого-то человека из придворных чиновников Мохаммед-гази-султана. Я ходил к тюркменам за данью; взяв этот оброк, возвращаюсь теперь в Дарун». В это время правителем Даруна был сын Ильбарс-ханов, Мохаммед-гази-султан. В числе овец был желтый козленок. Дин-Мохаммед-султан сказал: «Отдай нам этого козленка. Если Бог благословит наш путь, то мы по возвращении отплатим с избытком». Тот не согласился. Султан осердился, велел связать и прибить его, а всех верблюдов и овец его взял и поехал дальше. Когда я был в детстве, слышал от стариков слова: «Не делай худого дела, думая: оно небольшое, что из того будет?» Эта коза была поводом к пословице: «Наш город разорен из-за желтого козленка». Теперь скажем об этом разорении.

Дин-Мохаммед-султан вступил в Астрабад, сделал три набега на кызылбашей и с большой добычей возвратился к отцу. Между тем тот человек – сборщик подати, у которого велел он отнять овец, по приходе к своему господину рассказал случившееся с ним. Князь пересказал о том Мохаммед-гази-султану. Гази-султан сильно рассердился на поступок Дин-Мохаммед-султана, отрядил большое число людей на дороги, по которым должно было ему ехать назад, с тем чтобы они его подстерегали. Таким образом, когда он возвращался, ничего не опасаясь, его схватили. Отняли у нукеров его добычу и все, что у них было, и сделав им много неприятностей, бросили их, а Дин-Мохаммед-султана взяли с собой и представили к Мохаммед-гази-султану. Он посадил его в один дом, велел запереть двери и, приставив стражу из нескольких человек, приказал неотходно стеречь его. А из нукеров его, оставшихся пешими, многие разошлись по своим домам, к которым шли они, то падая в изнурении, то снова вставая по отдохновении; некоторые из них, правдивые, не зная, что сказать по возвращении в